Новости
История
Публикации
Документы
Фотоальбом
Справочник
Опросы
Гостиная
Форумы
Ссылки



Публикации
Северо-курильская трагедия

7 ноября 1952 года жители островной области праздновали 35-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. В Южно-Сахалинске трибуна была установлена на перекрестке улиц Ленина и Сталина (теперь – Коммунистический проспект). К собравшимся с приветственной речью обратился первый секретарь Сахалинского обкома КПСС П.Чеплаков.
Солнечные лучи освещали портреты вождя, членов политбюро, плакаты и транспаранты. Демонстранты размахивали флажками, кричали «ура!», а потом, согреваясь спиртным, пели и плясали. Только стоявшие на трибуне знали, что на территории области стряслась катастрофа, погибли сотни, а то и тысячи людей; что в Севере-Курильском районе нет самого города, нет ни Утесного, ни Прибрежного, ни Бабушкина, ни Подгорного с крупным китокомбинатом, ни Козыревского с двумя рыбозаводами. Все разрушено и смыто волной невиданных размеров.
Беда пришла ранним утром 5 ноября 1952 года – полвека назад.

МИХАИЛ АЛЬПЕРИН
Управляющего северокурильским госрыбтрестом Михаила Семеновича Альперина в 3 часа 55 минут разбудило землетрясение. Дом трещал, сыпалась штукатурка, валилась посуда, невидимая сила двигала кровать, стол. Проснулись жена и дети. Погас свет. Зазвонил телефон: с базы сообщали, что лопнули нефтепроводы, территорию порта заливает горючим. Достаточно искры – и вспыхнет пожар. Перепуганной жене и встревоженным детям он сказал:
- Я скоро вернусь.
Его звал долг службы. Он любил жену, боготворил детей, семья была для него местом отдыха от трудов и ударов судьбы. А били они крепко. В 12 лет пошел работать, в восемнадцать – на гражданскую войну. Носился в коннице Буденного, получил тяжелейшее ранение, потерял правый глаз. В 1937 году попал в «ежовые рукавицы» – спасло то ли чудо, то ли письмо жены, адресованное Сталину. Во время войны ценой ежедневного перенапряжения обеспечивал выполнение и перевыполнение планов.
1952 год оказался для Альперина роковым. Началось с того, что 15 апреля на северо-холмском рыбокомбинате в разгар путины погибло 16 рыбаков. Лично управляющего западно-сахалинским госрыбтрестом в этой трагедии не обвинили, но c должности сняли. А исполнял он ее с сентября 1945 года, начал создавать трест с десятком сотрудников. За шесть лет на побережье от Горнозаводска до Ильинского выросли рыбокомбинаты, рыбо воды, где трудились тысячи людей. Солдат партии, удостоенный знака «Отличник рыбной промышленности СССР», ордена Трудового Красного Знамени, нескольких медалей, звания «Директор административной службы рыбной промышленности I ранга», он оставил Холмск, где выросли дети, и отбыл к новому месту службы.
В Северо-Курильском районе имелось 19 школ, в том числе две средние, 4 больницы, 14 врачебных и фельдшерских пунктов, несколько библиотек, клубов. Госрыбтрест объединял 4 рыбокомбината, 7 рыбобаз, 4 консервных завода, имевшие просторные цеха с цементированными засольными чанами. Коллективы рыбообработчиц умели делать по три оборота за путину, засаливая чрезвычайно вкусную курильскую сельдь. Передовые команды сейнеров Тимошенко и Пасечника добыли к концу лета по 11,5 тысячи центнеров, обещая намного перекрыть годовое задание. К празднику госрыбтрест подходил с неплохими показателями. Теперь стихийное бедствие могло разрушить все достижения.

Тогда Альперин не знал, что трясет не только Парамушир, но и Шумшу, Алаид, Онекотан, что вулканическое извержение произошло в Тихом океане на глубине 7-8 тысяч метров, в 200 километрах от Парамушира. Оно выбросило массу воды и погнало гигантскую волну к берегу.
Подземные толчки продолжались примерно полчаса. Затем наступила тишина, какой обычно в природе не бывает, тем более вблизи океана, названного Тихим по недоразумению. Очевидцы дали ей эпитет зловещей. Тепло. Матово светит луна. Человеческая душа замирает от непонятной тревоги. Бывший шкипер Алексей Яковлевич Мезис лет десять тому назад вспоминал, как находился в то время с небольшой группой на Шумшу. Моряки были поражены и наступившей тишиной, и вдруг обнажившимся берегом пролива. Вода бесшумно вытекала в океан.
– Братцы, не к добру!
И в самом деле, вскоре стал виден несущийся на острова вал чудовищных размеров. В Северо-Курильске поднялись крики и стрельба. Первым начал стрелять начальник отделения милиции старший лейтенант госбезопасности П.Дерябин, оповещая людей о том; что идет вода и надо бежать в сопки.
Вал похоронил многих жителей, в том числе и Михаила Альперина. Вот как описал его гибель известный журналист Арнольд Пушкарь, чья судьба долгие годы была связана с Сахалином:
«Были люди, которые бежали не от волны, а навстречу ей. Одним из них был Альперин. Он бежал к зданию треста. И он еще успел бы спастись, если бы не увидел уборщицу из треста, о которой он знал только, что зовут ее тетя Маша. Она кричала бегущим: «Помогите, дочку спасите!». Увидев ее, Михаил Семенович забежал в дом, взял ребенка, схватил ее саму за руку и потащил к пригорку. Придя в себя, тетя Маша крикнула: «Нас спасаешь, а твои где?». И вот тогда Альперин еще раз бросил вызов стихии – повернулся лицом к волне. Семья его спаслась, ей помогли другие, а он погиб».
Люди, успевшие убежать в сопки, были в нижнем белье, босые, они жались к кострам, которые тут наскоро развели. И когда вода отступила, естественным было их движение в город: живы ли родные, уцелел ли дом, что можно найти из одежды и обуви, чтобы спастись от холода? Можно представить их ужас, когда они, потрясенные разрушениями, минут через 20 услыхали неистовый рев: то неслась новая волна, страшнее первой, ее высота достигала высоты пятиэтажного дома.
Подполковник милиции Смирнов в своей записке сообщал: «Как показатель огромной разрушительной силы второй волны характерен пример с кладовой Госбанка, представляющей из себя железобетонную глыбу весом в 15 тонн. Ее сорвало с бутового основания и отбросило на 8 метров».
Третий вал был слабее, он лишь выбросил обломки зданий на пустырь в несколько квадратных километров.
О том, что здесь всего два часа назад был город, напоминали фундаменты строений, памятник воинам Советской Армии, центральные ворота бывшего стадиона.

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ САМОЛЮКОВ
Старший орудийный мастер гвардии старший сержант сверхсрочной службы Геннадий Самолюков 24 октября вернулся в Северо-Курильск из отпуска. Во Владивостоке только благодаря армейской находчивости он достал на пароход «Крильон» палубные билеты, соорудил навес из брезента, предоставленного по доброте боцманом, однако ветер в Охотском море был силен, и жена Мария простудилась. Сначала отвезли ее в городскую больницу, а потом, учитывая заслуги сверхсрочника, перевели в отдельную палату военного госпиталя. За лечение взялись лучшие врачи, но болезнь пересилила их искусство. Мария умерла. Женсовет назначил похороны на 5 ноября. Командир полка дал указание музыкантскому взводу. Обряженная покойница проводила последнюю ночь в квартире. Пятилетний сынишка измучился, и, чтобы он скорее уснул, Геннадий, сняв сапоги, прилег с ним.
Вскоре послышался гул. Было похоже, будто несутся снаряды, вырвавшиеся из тысяч орудийных жерл. Домик тряхнуло, гроб заплясал на табуретках. Завыли собаки, истошно завизжали свиньи. Геннадий с тещей сняли гроб на пол.

– Надо уходить в сопки!
Он помог одеться теще, одел сына, взял его в охапку и поспешил покинуть дом. Но убежать они не успели. Таранный удар волны сшиб их и понес. Вода затмила все, переполнила рот, уши, ноздри. Гвардеец опомнился на крыше собственного дома. Рядом покачивало телеграфный столб с обрывками проводов, какие-то обломки строений. Уцепившись за них, жалобно мяукала кошка. Плавали свиньи, видимо, из подсобного хозяйства, покачивало труп лошади. Серым холмом несло стог сена. Плыли бочки, ящики, сорванные двери, деревянные кровати, набухшие тряпки. Полуобнаженные мужчина и женщина, похоже, чужие, порознь держались на обломках стены. Самолюков нашел в себе силы крикнуть им:
– Придвиньтесь спинами, согревайте друг друга, иначе замерзнете!
Дощечки чудом держали девочку в ночной рубашонке, которая звала маму. Потом установили, что это была трехлетняя Набережная Света. Ветер навевал ее длинные русые волосы на лицо, она озябшей ручонкой отбрасывала их.
Сметены были роддом с роженицами и новорожденными, больница с больными, обломки несли по проливу главврача, еле живую женщину.
Разрозненные остатки того, что было городом, растекались двумя рукавами – в Охотское море и в Тихий океан. Самолюкова несло на восток. Мокрый, замерзший, потрясенный, он осознавал свою участь. Прежде чем окоченеть, он сойдет с ума.
В это время показался самолет. Самолюков не знал, что по тревоге подняты военные самолеты, дана команда военным кораблям полным ходом спешить в район бедствия. Сталин ограничился коротким звонком в Сахалинский обком:
– Всех людей эвакуировать – под вашу ответственность. Держите связь с Василевским.
Министр обороны маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский принял самое живое участие в спасении людей. Он звонил через каждый час командующему ДВО, в Южно-Сахалинск, Петропавловск, во Владивосток, отдавал распоряжения, советовал, требовал отчета. Людям, гревшимся у костров, с самолетов сбрасывали палатки, одеяла, одежду, обувь, продовольствие.

Документы сохранили имена отважных спасателей северо-курильского госрыбтреста. Экипаж катера № Ж-227 в составе капитана Алексея Ивановича Никитина, механика Франца Яковлевича Борна, матроса Адама Кулеева спас 29 человек. «Жучок» Николая Павловича Орлова спас десятерых. Смелый радист катера № Ж-223 Аркадий Алексеевич Попов не побежал с судна вслед за капитаном и механиком, сам завел двигатель, поставил к рулю Раису Акимовну Миргородскую и вывел судно в пролив. Леонид Владимирович Ковалев, помощник капитана рыбпорта, «проявил свою энергию как в спасении катера, так и в самоотверженном спасении жителей города. Бессменно работал при перевозке жителей во время эвакуации». Всего в проливе, в Охотском море и в океане было спасено 192 человека, в том числе 15 детей.
Беда загнала в один кунгас 18 жителей поселка Левашово, среди них оказались женщины и дети. Весел в кунгасе не было. Тогда неводчик Федор Александрович Зимовин невероятными усилиями оторвал две верхние доски от Кунгаса и приспособил их вместо весел. Через семь часов кунгас коснулся земли, люди были спасены. Мало этого, Зимовий и его товарищ Пузачков мобилизовали своих жен, соседей, собрали по побережью различных материальных ценностей на сумму 150 тысяч рублей и сдали их по акту завмагу Овчаренко. Федор Зимовин не успокоился, он пригнал сквозь метель из соседнего поселка брошенный скот.
Самолюкова спас военный катер. В кубрике его переодели в сухое, дали глоток спирта, горячего чая. Холод и пережитый страх стали выходить лихорадкой.
На волнорезе спасенных встречал генерал Михаил Иванович Дука:
– Бегом на Дунькин пуп, там общий сбор.
Горькой была встреча. К кострам жались жены без мужей, мужья без жен и детей, командиры без солдат, солдаты без командиров. Погиб саперный батальон. От двух полков – танкового и самоходных орудий – не осталось ни техники, ни людей.
В тот день старший сержант Самолюков поседел.

ИСТОЧНИКИ
Что известно о трагедии в Северо-Курильске? Очень мало.
В государственном архиве Сахалинской области хранится всего два документа, в которых описаны события рокового утра. Оба принадлежат перу работников милиции. По горячим впечатлениям написал спецдонесение начальник Северо-Курильского отделения милиции старший лейтенант госбезопасности П.Дерябин. Более обширную справку составил заместитель начальника областного управления милиции подполковник Смирнов, вылетевший в Северо-Курильск 6 ноября в составе комиссии обкома КПСС. Он видел собственными глазами следы разрушений и имел возможность расспросить людей, переживших трагедию. На основе этих документов начальник управления милиции МГБ Сахалинской области полковник Наймушин составил донесение в Москву.
В Северо-Курильске имелись райком партии, райисполком и горисполком. Первым секретарем райкома на августовской конференции 1952 года был избран Иосиф Михайлович Орлов. Нет оснований сказать в его адрес ни хулы, ни хвалы – партийные документы безмолвствуют. Какие донесения ушли по линии обкома в ЦК, найти в бывшем партархиве не удалось.
В упоминаемых папках находятся протоколы допросов, акты, телеграммы, рапорты. В суровый час сотрудники милиции твердо встали на охрану народного добра, они ловили мародеров, жуликов, расхитителей. Те по должности должны были беречь государственное и кооперативное имущество, но по зову своего «нутра», используя чрезвычайные обстоятельства, рвали его на части. Приведем, опуская фамилии, немногие факты.

«Главбух райпотребсоюза и главбух торгбазы после катастрофы зашли на главный склад райпотребсоюза, оделись во все новое, обмотались дорогостоящими материалами, сверху надели по кожаному пальто, взяли баян и уехали на пароходе во Владивосток».
После первой волны кассир северо-курильского рыбокомбината совместно с главным бухгалтером и шофером открыли кассу и похитили 85 тысяч рублей.
Старшина катера запустил руку в кассу океанского рыбкоопа, забрал 300 тысяч рублей и выехал в неизвестном направлении.
На пароходе «Норильск», телеграфировал вдогонку Дерябин, следует инструктор-бухгалтер северо-курильского райпотребсоюза, похитивший в шелеховском рыбкоопе 110 тысяч рублей.
Член комиссии по эвакуации граждан, начальник отдела труда и зарплаты рыбкоопа, захватив много ценностей, выехал во Владивосток на пароходе «Корсаков».
В числе расхитителей оказались заместитель начальника райотдела связи, председатель рыбкоопа, работник военторга, старший товаровед, завмаги, завскладом, завларьком, секретарь сельсовета и парторг.
Бдительная милиция вернула государству суммарно 926 тысяч 445 рублей. К уголовной ответственности были привлечены 10 человек.
Покрыли себя позором некоторые военнослужащие, дорвавшись до неохраняемого спирта и коньяка, – опивались до полусмерти!
Не пощадили в докладной и коллег: «Заместитель начальника райотдела милиции пьянствовал, группа работников милиции, поддавшись всеобщей панике, самовольно покинула остров, на пароходе они пьянствовали, дебоширили».

ПОТЕРИ
У каждого были свои потери.
Логер 636 северо-курильского рыбокомбината вышел на промысел ночью 5 ноября, едва началось землетрясение. Большая волна подняла судно высоко, потом опустила в преисподнюю и вытолкнула в Охотское море. Экипаж наловил 70 центнеров рыбы и стал возвращаться, когда радист Павел Смолин получил сообщение: «Идите спасать людей, волна смыла Северо-Курильск». В пролив вошли 6 ноября около двух часов ночи. На сопках горели огни. С рассветом моряки увидели, что города нет.
Далее Смолин сообщает: «Около восьми утра мы высадились на шлюпке около того места, где был консервный завод. На месте города ходили люди, в том числе военные, собирали трупы. От барака, в котором я жил (улица Советская, барак 49, кв. 13), не осталось никаких признаков. В квартире у меня имелись одежда, швейная машина, сберкнижка с вкладом на 15 тысяч рублей, военный билет, семь медалей». Отнесемся с уважением к этим потерям: добро нажито нелегким трудом, а медали – боевыми заслугами. Зато в живых остались жена и сынишка, находившиеся в отпуске!

Потери других измерялись иными мерками.
Единственным обстоятельным документом в архиве оказалась докладная директора океанского рыбокомбината Берникова. Он сообщает, что полностью уничтожены два консервных завода – лососевый в три линии и закусочный, цеха разделки и обработки с посольной бетонной емкостью на 4 тысячи центнеров, цеха икорный и жировой, кузнечный, строительный, бондарный, сетепошивочный. А чего стоила хорошо оснащенная механическая мастерская! А новехонькая электростанция с двумя двигателями, а одиннадцать котельных с четырьмя резервными котлами! Уничтожен склад готовой продукции, где имелось 5700 ящиков консервов. Только стал налаживаться быт – построили школу на 130 учащихся, детсад на 60 мест, больницу, клуб, баню, 3 тысячи квадратных метров жилья – все смыто одномоментно! Океанский лишился всех плавсредств – тридцати катеров и тридцати кунгасов. Вместе со зданием управления погибла вся документация.
Но самой большой потерей были люди. Из тысячи жителей погибло 460 человек. Волны выбросили на берег 50 трупов, 29 похоронили, насчет остальных было дано указание бригаде – захоронить. О погибших никаких сведений не сообщается.

Вообще, о жертвах северо-курильской трагедии в милицейских документах сказано скупо и весьма приблизительно. Подполковник Смирнов пишет: в Северо-Курильске проживало около 6 тысяч человек, погибло около 1200 человек, а общее число жертв составило 1790 человек гражданского населения, военнослужащих – 15 офицеров, 169 солдат, 14 членов семей. Полковник Наймушин сообщает в Москву общую цифру жертв – 2336 человек, оговаривая: «по предварительным данным».
Сведения об армейских потерях вообще не вызывают никакого доверия. Данные о численности личного состава войсковых частей проходили под грифом «совершенно секретно» и гражданским властям не предоставлялись. Отдельные солдаты и офицеры за мужество, проявленное при спасении людей, техники, войскового и гражданского имущества, получили ордена и медали. Но кто удостоился наград, а кто вечной памяти, мы не знаем. Такие сведения могут дать лишь военные архивы.
Вызывают сомнения и другие данные. Архивные документы и намека не дают на то, кто и как собирал сведения о гражданском населении в условиях хаоса, деморализации, массовой эвакуации.
Вот информация из Подгорного: «Проживало более 500 человек, в живых осталось 97, которые эвакуированы». А как сосчитать, сколько погибло? Вычесть разницу? Но статистика не приемлет таких данных, как «более 500». Это и 501, и 535.
Как определялось число жертв в городе, где живых грузили сразу на несколько пароходов? До счету ли было в тех условиях? Да никто ни перед кем и не ставил такой задачи – достоверно определить число погибших. Наши руководители, вышколенные Сталиным, умели ретушировать: достижения – преувеличивать, а потери – преуменьшать. Но даже эти «предварительные данные» власти строго засекретили, а трагедию предали полному забвению.

ДОМ ДЛЯ ПОСТРАДАВШЕГО
Старшину Новикова достали из пролива военные моряки. У него было ранено плечо, повреждена нога, имелась черепно-мозговая травма. В холмском госпитале пришлось лечиться больше четырех месяцев. На прощание военврач, предостерегая от возможных последствий ноябрьской купели, посоветовал определиться в какой-нибудь «тихой» профессии – пчеловода или лесника. И Новиков, отслуживший срочно и сверхсрочно более десяти лет, стал лесником пятиреченского лесничества.
Человеку повезло, другим пришлось намного хуже, особенно тем, кто оказался в Приморье. Согласно докладу полковника Наймушина, всего в Приморье было эвакуировано 26960 человек. Возможно, это были военнослужащие с семьями. Гражданского населения доставили на 16-ти пароходах в период с 12 по 21 ноября 7802 человека, в том числе – 1358 рабочих из Северной Кореи, хотя, по другим данным, их значилось 808 человек.
Эвакуированные очутились в положении тяжелейшем: у человека ни кола ни двора, ни документов, ни денег, ни даже запасных кальсон в баню. Приморские власти делали что могли – размещали в школах, переселенческих поселках Второй Речки, обеспечивали питанием, постельными принадлежностями. Семья Мезис с большой группой курильчан месяц жила в клубе уссурийского сахарного завода.
Может, самым разумным в тех условиях было бы выписать пострадавшим документы, выдать деньги на проезд к материковскому дому и тем самым в значительной степени разрешить проблему. Но все курильчане были людьми вербованными, т.е. обязанными отработать определенный срок в Сахалинской области.

1 декабря 1952 года принимается постановление Совета Министров СССР «О трудовом и бытовом устройстве населения, эвакуированного с островов Курильской гряды, и об оказании дополнительной помощи населению Камчатской области, пострадавшему при землетрясении».
Пункт первый этого документа обязывал министерство рыбной промышленности и Сахалинский облисполком «направить всех трудоспособных эвакуированных для работы на предприятиях Сахалинской области, сохранив за ними непрерывный стаж работы». Каждому работнику выплачивали подъемные в размере месячного оклада или тарифной ставки и четверть оклада на каждого члена семьи. Зарплату начисляли с 5 ноября по день прибытия к новому месту работы.
И страдальцев снова погрузили на пароход и по бурному зимнему морю повезли на Сахалин. Бюро обкома партии принимает постановление: «Ориентировочно разместить по районам и городам следующее количество работников с семьями, прибывающими из Приморского края: Восточно-Сахалинский район – 50 семей, Александровский – 220 семей, Томаринский – 360 семей, Широкопадский – 90 семей» и т.д. (Через 10 лет Широкопадский район ликвидируют и жителей будут расселять по всему острову). Всего надлежало разместить 3585 семей.

Иные работники вместо широкопадской или александровской дыры предпочли Северо-Курильск. Что их там ждало?
В городе работает райком партии, действует райисполком. 5 февраля 1953 года его председателем избирают Ивана Александровича Беляева. 15 апреля райисполком принимает решение «О санитарной очистке территории города и населенных пунктов». Извлечем всего два абзаца, от которых и сейчас становится как-то не по себе:
«В результате стихийного бедствия территория города и речка сильно захламлены. Под снегом имеются неубранные трупы людей и животных, а также продукты питания. С наступлением тепла трупы и продукты будут разлагаться. В жилых помещениях появилось много крыс, и борьба с ними не ведется... Для захоронения трупов животных отвести район – бывшее место свалки... Просить начальника гарнизона тов. Есина для погребения трупов людей, обнаруженных на территории города и населенных пунктов района, и захоронения трупов животных – выделять военнослужащих».
С генералом Есиным у местных властей складываются трудные отношения. Гражданских мало, военных много, солдаты пьянствуют, хулиганят, а командование их покрывает. Сам генерал отличается грубостью. В марте 1953 года бюро райкома партии ставит вопрос «О политической работе в частях Северо-Курильского гарнизона». Но Есину палец в рот не клади. «Райком партии хочет заняться обсуждением моей деятельности, – дает он отповедь. – Я заявляю официально, что райком партии не имеет на то никакого права... Все сказанные в мой адрес замечания я воспринимаю как личное оскорбление, попытку подорвать мои авторитет».
Тут бы не амбиции пестовать, а совместными усилиями обустраивать жизнь, в которой непросто и военным, и гражданским.

24 апреля 1954 года на сессии райсовета обсуждаются бытовые условия жителей.
«В данный момент, – сообщает докладчик, – в основном весь жилой фонд находится под снегом, попасть в квартиры можно только через снежные туннели, которые угрожают обвалиться. В квартирах большая скученность, большинство квартир текут. В общежитии северо-курильского рыбокомбината нет питьевых бачков, ведер, печи непригодные, топливо не подвезено, у 30 рабочих нет матрасов... Рабочие рыбного порта живут в самых тяжелых условиях, у них не только тяжело с жильем, у них нет поблизости питьевой воды, за водой приходится ходить на большие расстояния или же прибегать к таянию снега. Поблизости нет бани, отсутствуют места общего пользования... Рабочие СМУ живут лучше других. Бывшая казарма батальона связи находится в антисанитарном состоянии, в общежитии процветает пьянка, игра в карты».
Выступающие дополняют: «Рабочие подгорного китокомбината живут в палатках. В столовых беспорядок, рабочие часто остаются без обеда». «На рыбозаводе «Бабушкино» в зимнее время баня не работает, имеются перебои с топливом, уголь для рабочих не выписывается, т.к. его нет в наличии, за дровами рабочие ходят за 8 км».
Депутат Филатова, и.о. заврайздравотделом: «Общежития судорембазы, рыбпорта не обеспечены постельными принадлежностями, столами, табуретами. Нет сушилок, бачков для кипяченой воды, нет уборщиц, в общежитии грязно. В городе всего одна маленькая баня, нет ни единого санпропускника, приехавшие люди санобработку не проходят, поэтому в общежитии СМУ появилась форма 20 (завшивленность)».
Сердобольный депутат Вершинин: «Учительница посетила квартиру неуспевающего ученика Спицына-Литвинова. Выяснилось, что мальчик живет в квартире, где нет ни полов, ни печи, ребенок течение месяца не мылся в бане, не ел горячего… Школьные здания в районе, кроме Шелехова, требуют ремонта – настила полов, потолков, перекрытия крыш».
Главврач райбольницы жаловалась: в помещении постоянный холод, а 17 апреля водопровод придавило снегом, разрушило магистраль, трое суток больница была без воды. Нет лабораторий, рентгенкабинета, даже аппарата для измерения кровяного давления. Вместо 12 медсестер, положенных по штату, работает всего 4, одна из них пьянствует.
Строители депутатам не сулят ничего хорошего. Кудасов, и.о. начальника ОКСа северо-курильского рыбтреста, отвечает: «Весь жилой фонд, оставшийся после стихии, очень ветхий... Отпущено на строительство бани 20 тысяч рублей, это мало, и построить баню с санпропускником мы не сможем. Совершенно не отпущено денег на водоснабжение».
Сессия констатирует: «Госрыбтрест ведет строительство домов хозспособом. Не приступили к строительству бани, школы, клуба, на которые средства давно отпущены. План строительства за 4 месяца выполнен на 0,4 процента».
Так жили курильчане.

Пункт 15 правительственного постановления разрешал военному министерству израсходовать до 3 миллионов рублей на выдачу пособий пострадавшим генералам, офицерам, сверхсрочникам, вольнонаемным работникам.
Старшина Новиков получил 1500 рублей, на которые можно было купить хороший костюм. Сбережения, накопленные на Курилах, накрылись волной. А их хватило бы на хороший дом. Согласно тому же постановлению пострадавший мог взять ссуду до 10 тысяч рублей на строительство дома сроком на 7 лет, но такой возможностью он не воспользовался, а своими силами поставил у подножия сопки избушку на курьих ножках, в ней и вырастил детей. И только 15 лет назад лесник Григорий Викторович Новиков построил себе просторный дом, и тоже на свои кровные.

Описанная катастрофа была самой ужасной в послевоенной истории нашей области. Забыты ее жертвы и страдальцы. Только стараниями бывшего начальника Сахалинрыбпрома Г.Полякова в Северо-Курильске поставлен памятник М.Альперину.
Так у нас прививают «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». Впрочем, как понял читатель, трупы, возвращенные морем хоронили без гробов. Пиловочник там был в дефиците. Да и не только пиловочник.

К. ГАПОНЕНКО.
P.S. Автор и редакция благодарят сотрудников государственного архива Сахалинской области и персонально В.Орлову за помощь в подборе материалов
Этот страшный снимок хранится у меня уже много лет. Принесли его в тогдашний отдел писем и рабселькоров редакции газеты «Советский Сахалин», где я работала в конце 70-х годов. Оставляя, сказали: «Это цунами 1952 года в Северо-Курильске. Просили передать вам. Может быть, пригодится...».
Как выяснилось, тот посетитель к данному снимку никакого отношения не имел. Просто был в командировке на острове Парамушир, где ему и показали фотографию. Там же у кого-то родилось предложение передать ее в газету, что гость редакции и сделал.
Я хорошо понимала, что опубликовать снимок в газете не удастся, потому особо и не расспрашивала посетителя. Снимок был положен в архив.
И вот когда приближалась очередная годовщина того разрушительного цунами, я достала фото из архива и все-таки предложила его опубликовать, но коллеги были единогласны: нет, ничего с публикацией не получится. И дело не только в цензуре, которая имела место быть в те годы. Уровень полиграфической базы был настолько низок, что клише хорошего качества нельзя было изготовить. И снимок опять лег в архив, чего не могу сказать о своем интересе к теме северо-курильского цунами, унесшего, по сегодняшним данным, 2336 жизней. Поэтому при каждом посещении своего отдела кем-либо из северокурильчан я мучила их вопросами. Что же действительно изображено на фотографии? Кто тот страстный фотолюбитель, запечатлевший в столь жуткие минуты леденящий душу кадр?
К сожалению, и то немногое, что удалось выяснить и записать в блокнот, с годами было утеряно. Так что пишу сегодня, опираясь лишь на свою память.
Да, на любительском снимке запечатлено ноябрьское цунами 1952 года. И скорее всего вторая его волна. Город Северо-Курильск еще цел, но на берегу моря уже чернеет выброшенный песок. Часть жителей спасается на сопке. А часть спустилась уже вниз, чтобы присмотреть за оставленным жильем. Никому ведь и в голову не могла прийти мысль, что спустя приблизительно 15-25 минут (а по иным свидетельствам – через два часа) город накроет второй, более мощный вал. И накроет сотни людей, думавших, что все страшное позади...
Спустя 50 лет после северо-курильской трагедии трудно рассчитывать на то, что автор публикуемого сегодня фотоснимка жив. И тем не менее я надеюсь: а вдруг сегодня проживает на наших островах тот человек, который встретил стихию с фотоаппаратом в руках и сохранил для будущих поколений один (?) трагические фрагмент нашей с вами истории. Уверена, что его комментарии к фотоснимку помогли бы получить ответь на многие вопросы.

З. ВИКТОРОВА.

P. S. 5 ноября 2002 г. сахалинцы и курильчане уже в 50-й раз почтили память тех, кто погиб в Северо-Курильске во время цунами 1952 года. Зная, что на наших островах живут очевидцы тех событий, мы предлагаем им поделиться своими воспоминаниями. Как же это было?
Трагедию 1952 года я пережила, будучи 13-летней девчонкой. В то раннее утро 5 ноября я с родителями проснулась от сильнейшего землетрясения. Наш недавно построенный добротный барак буквально трещал по швам. Свет погас. Уже в темноте услышали, как стала разваливаться кирпичная печь и с нее полетели ведра с водой. Даже на ногах невозможно было устоять. Одевшись во что попало, выскочили на улицу, где уже было много народа.
Поскольку мы жили в районе пирса, то остались возле сопки Сигнальная, на вершине которой несли службу моряки. Пробыли на улице около часа. Светила луна и было тепло. Помню даже, как пошел небольшой пушистый снег. После того как люди успокоились и стали возвращаться в жилье, мы тоже с мамой решили вернуться домой. Отец же со старшим братом решили побывать на пирсе, где они накануне вели бетонные работы.
Дома мы пробыли не больше пяти минут. Услышав страшные крики людей, я выскочила на улицу. Навстречу бежала толпа людей, а за ними – высокий столб воды. Увлекаемая толпой, я побежала к сопке. Мама добежать до спасительного места не смогла. Ее накрыла волна. И мы больше никогда ее не видели.
Весь город оказался залит водой. Лишь в некоторых местах торчали крыши. Над всем этим стоял сплошной крик – людей, животных, пытавшихся выбраться из воды. Постепенно стало рассветать, и вода стала уходить в море.
Спустя примерно 20 минут пришла вторая волна. Именно она унесла в море почти все постройки. Была и третья, более слабая и меньшая по высоте волна, которая и довершила дело. Когда полностью рассвело, мы увидели, как по морю плывет наш город. На месте же, где он час назад находился, осталось чистое поле. Остались лишь постройки на сопках и люди, спасавшиеся на этих сопках.
Мы пробыли на сопке около суток. Затем подошли корабли, на которых нас и вывезли в Холмск. Уже на судне многие вспоминали, что накануне цунами, летом, в Северо-Курильск приезжали вулканологи. Их исследования показали, что в ближайшее время никаких извержений не ожидается. Скорей всего не выдержал подводный вулкан. И здесь вряд ли кого можно винить, кроме самой природы.

В. ГЛЕБКО.
г. Южно-Сахалинск.
Землетрясение, которое нас застало врасплох ночью, было такой силы, что, когда мы бежали с толпой других северокурильчан на ближайшую сопку, видели телеграфные столбы, качающиеся, словно маятники часов. Несмотря на относительно пологий подъем, эти два километра дались непросто. У меня на руках был маленький ребенок, рядом – беременная жена. В одной массе бежали люди, кошки, собаки. Все спасались от первой волны.
Из-за того, что двигаться было тяжело, мы не спешили возвращаться вниз. Весь ужас приближения огромной второй волны мы пережили наверху. Один вид смытого поселка приводил в оцепенение. Практически вся поверхность пролива, разделяющего Парамушир и Шумшу, была покрыта досками, домашним скарбом, рыболовными снастями. Тракторы напоминали разбросанные спичечные коробки.
Оказавшиеся в воде люди цеплялись за что только можно. Крики о помощи заглушали шум воды. Им на выручку бросались смельчаки из тех населенных пунктов, которые оказались вне зоны цунами. Многих спасли. Так, с плавающей крыши одного из домов сняли главного инженера А.Суслова из северо-курильского госрыбтреста, где я работал заместителем управляющего.
Когда все успокоилось, за дело взялась комиссия по эвакуации, в которую вошел и я. Людей переправляли на российские корабли (от услуг оказавшихся на месте трагедии иностранных судов отказались), которые их и доставляли во Владивосток, на Сахалин и Камчатку.

М. МАШЕВСКИЙ.
г. Южно-Сахалинск.


Волох Ф.Ф.



Sakhalin Online - Сахалинские ресурсы в Сети Design: Plaksin.com
Copyright © 2004 - 2017 Sakh.com
SAKH.COM САХАЛИН · Новости · Погода · Афиша · Ночь · Фотоотчеты · Телепрограмма · Сахалин.Бизнес · Курсы валют · Скидки · Shoppy.ru · Карта · Путешествия · Расписания · Объявления · Работа · Недвижимость · Авто · Mobile · Web-камеры · Форум · Фотогалерея · Sakhalin.TV · Гороскопы · Анекдоты · Sakhalin Online · Опросы · Games · Чат · Jabber · Города · pda